Карусель


Страница тега "Лауреат конкурса"

Описание страницы тега

СИЯНИЕ СНЕЖНОГО ДНЯ

Михо МосулишвилиФёдор Андрианович: «В начале 1943 года, примерно в марте, нас, небольшую группу пленных, привезли в польский концлагерь Крушино. Там я и познакомился с Христофором Николаевичем — попросту Форе, как все его тогда называли. Впрочем, я обращался к нему по имени-отчеству, и ему это нравилось.
Сам он также величал меня Федором Андриановичем.
Когда попадаешь в плен и делишь одну судьбу, быстро находишь общий язык, то же самое произошло и с нами...
О неслыханном зверстве обер-штурмфюрера Фалькенштейна — начальника концентрационного лагеря ходили легенды, о чем нас, «новичков», сразу же предупредили пленные-старожилы.
Обер-штурмфюрер Ганс фон Фалькенштейн служил в полку морских пехотинцев. В одной из пьяных бесед с офицерами он случайно обмолвился о фюрере, дескать, погубит нас этот фанатик — и очутился в Польше — в качестве начальника концлагеря. Видимо, это его и бесило.
Словом, как-то утром, как обычно, нас вывели на работу, и немецкие овчарки вдруг подняли лай, а стража спешно начала поправлять форму.
Вскоре из-за барака появился высокий немецкий офицер, ведя на поводке примерно трехмесячного черного дога немецкой породы. Щенок весело вилял длинным хвостом и путался в ногах у идущих следом двух офицеров и трех вооруженных автоматами солдат личной охраны. Христофор Николаевич шепнул мне: «Говорят, у Гитлера такие же доги». — «На кой они ему?» — поинтересовался я. — «Подражает Бисмарку — тоже любил эту породу».
Обер-штурмфюрер внимательно проверял нашу работу — мы копали рвы. Он довольно долго прохаживался туда и обратно, кого вытянул плеткой, кому пригрозил расстрелом.
Мы с Христофором Николаевичем работали рядышком и, когда он приблизился к ним, оба невольно побледнели. Фалькенштейн, будто нарочно, остановился перед Христофором Николаевичем, возможно, его внимание привлекла отросшая борода.

З О Р А

Василий УдалецО том, что началась война, и что жестокие бои идут на территории Союза и что наши войска, неся огромные потери, отстаивая каждую пядь земли, отступают, жители Вербовки, села, расположенного в глухомани Юго-Западной Брянщины, узнавали из редких новостей, которые приносили гости из района, находящегося на удалении тридцати километров от села. Света и радио в селе не было.
Ожидание чего-то непредвиденного и трагичного, каким-то образом усилилось, и начало волновать самых крепких и бесчувственных, когда мимо села по проселочным дорогам потянулись на восток гурты скота и обозы с беженцами, с Украины и Белоруссии.
Однажды рано утром вербовчане обнаружили в садах и на деревьях листовки, в которых Обком партии призывал земляков оказывать вероломным оккупантам жестокое сопротивление. Содержание листовки обсуждали дома, с соседями, на работе.
Колхоз продолжал жить обычной жизнью, может быть, чуть нарушенной тревожным ожиданием: что будет завтра?
Эта тревога многократно усилилась, когда по шоссе, лежащем на удалении десяти верст от села, пошли первые конвои с ранеными. Тяжелых, в сопровождении вооруженных солдат, везли на телегах, сбоку и позади, шли своим ходом, с обвязанными головами, руками солдаты. Некоторые шли, опираясь на палки, голодные, измотанные. Шли, опустив низко головы, как будто, были в чем-то виноваты.
Председатель звонил по несколько раз в район, спрашивая, какие будут указания? Но указаний никаких не было. В голосе тех, с кем он говорил, чувствовалась растерянность. Наконец он попал на первого секретаря, который просто ответил, что указаний никаких не будет, действуйте на свое усмотрение, просил принять меры по сохранности народного добра.
Раненые, а также солдаты сопровождения конвоя, рассказывали о кровопролитных боях. Наши отступают. Если в ближайшие пару, тройку дней не наступит перелом, через две недели максимум, немцы будут здесь.

СКЛЕРОЗ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ

Огнёв Александр ВасильевичДиректор Института комплексных социальных исследований РАН М.Горшков сообщил, что опросы показали: «Прошлое еще не вернулось к нам в полной мере, но в умах сограждан реставрация происходит невиданными темпами. С 1998 года в два раза увеличилось число тех, кто видит главной задачей страны возрождение «великой державы». А число сторонников создания настоящей рыночной экономики сократилось за тот же период на четверть» («ЛГ».№46-47.2004). Реформаторы жаждут остановить процесс восстановления «прошлого» в умах людей. Для этого они используют освещение событий Великой Отечественной войны. История ее деформировалась в умах многих людей. Учителя нередко внушают школьникам, что подвиги Александра Матросова, Зои Космодемьянской и других героев — миф, их не было. В исследовании В.Батшева «Власов», вышедшем в четырех томах в Германии, возносится генерал Власов, а Зоя Космодемьянская представлена «психически больной школьницей», Александр Матросов — бойцом штрафного батальона и уголовником. В книге «Война… о людских потерях в Великой Отечественной войне» Н.Шаяхметов назвал Зою Космодемьянскую террористкой и писал: «Широкую известность у нас в стране приобрел террорист-разведчик Н.И.Кузнецов». Президент В.Путин пригласил глав западных государств 9 мая приехать в Москву на празднование победы над фашистской Германией. Но около 100 депутатов Европарламента подписали петицию, в которой призывают не праздновать 60-летие Победы 9 мая 2005 г. Глава комиссии парламента Эстонии по иностранным делам в ноябре 2004 г. докатился до того, что объявил: победа СССР над фашизмом — «грубая и циничная ложь». Эстония и Литва отказались приехать в Москву для участия в праздновании 60-летия победы над фашизмом.
Д.Гранин в фильме «Победа. Одна на всех» сказал: «По всем данным, мы войну должны были проиграть». Главным и решающим фактором победы СССР А.Зиновьев назвал «тот социальный строй, который установился после 1917 года». «Комсомольская правда» под заголовком «Украденная победа» опубликовала 5 мая 1990 г. размышления научного сотрудника ИМЛ Г.Бордюкова и обозревателя газеты А.Афанасьева о Великой Отечественной войне. Они писали: «Самый «убойный» аргумент в оправдание созданной в 30-е годы системы — выигранная война. По сути дела, это последний плацдарм, на который отступили с боями сторонники системы. Логика такая: пусть даже Сталин делал все неправильно, но коли его модель общественного устройства обеспечила победу над фашизмом, то уже хотя по одному этому она была целесообразна...» Отечественная война показала огромные преимущества советского строя перед капиталистическим, это подрывает усилия реформаторов очернить суть социалистической системы и политику руководства СССР, и потому они всеми силами пытаются обесценить нашу Победу в глазах людей. Именно в этом заключается ответ на вопрос А.Смирнова: «Почему черный миф о войне получает прописку на главном телеканале страны, им исподволь вводится в массовое сознание? Почему на это тратятся государственные деньги?». Ю.Поляков посчитал, что «!власть кремлевская и власть медийная ставит перед собой совершенно разные задачи и тянут страну в разные стороны» («ЛГ».2004.№37).

ГОСПИТАЛЬНАЯ ПОВЕСТЬ

Госпитальная повесть Автор с 1922 года рождения, учительница литературы; пенсионерка, ветеран войны и труда. Окончила Московский государственный пединститут. Педагогический стаж — 30 лет.
Вера Пушкарская — автор нескольких методических пособий. В годы Великой Отечественной войны работала в госпиталях, была донором. Имеет награды: знак «Відмінник народної освіти», медаль «А.С.Макаренко», а из военных — несколько юбилейных медалей, последняя из которых — «Захиснику Вітчизни».
Поэма «Госпитальная повесть» — это страницы её жизни.

ИНТЕРМЕДИЯ

Сосо МчедлишвилиОдеревеневшие пальцы раздулись и отказывались повиноваться — они словно набухшие молочные сардельки‚ с минуты на минуту готовые лопнуть от распирающего их изнутри сока... Довольно!.. Никаких кулинарных ассоциаций!.. Обойдёмся без мясоколбасных изделий — кореек‚ ветчин‚ карбонатов‚ истомившихся от жарки в золотистом масле‚ брызжущих соком шипящих сосисок и сочных окороков‚ на розоватой‚ свежесрезанной поверхности которых всеми цветами радуги переливаются микроскопические капельки выступающего из прожилок жира…
Горазд проглотил слюну и продолжив переваривать полученную на обед пшёнку‚ попытался сосредоточиться на длинном‚ разложенном на столе лицевой стороной вниз обрывке от обоев. Этот пожелтевший трофей он спас от разгорающегося в помещении пожара несколько дней тому назад и с тех пор оберегал, словно зеницу ока‚ старался не помять… Отслоившийся край шпалеры попался ему на глаза в тот момент‚ когда он, истратив все имевшиеся в наличии патроны‚ ринулся к выходу‚ однако в последнее мгновение, остановился и на секунду дольше задержался в комнате. Судя по всему‚ сработало воспоминание о недавней промашке‚ когда во время перехода через какую-то безымянную реку‚ скорее даже речушку‚ он поскользнулся и‚ упав в воду‚ промок до последней нитки не только сам‚ но и промочил свой видавший виды вещмешок. После этого вынужденного купания пришлось освободиться от всех наличествующих при нём бумажных изделий… Точнее говоря‚ пригодная для закруток газетная бумага и махорка со временем высохли — куда же им было деться‚ но вот клавиатура... Она пострадала безвозвратно и Горазд с тяжелым ощущением на сердце оставил на обочине разбухший и расползающийся между пальцами жижистый сгусток...

ХОЛОДНЫ ВЕСНОЮ РЕКИ

Владимир ГордонДень отгорал — рядовой апрельский день многотрудной войны, второй день боёв за город. Небольшой австрийский город устало улёгся по обе стороны реки, чуть наклонно придвинув к каменным набережным, к взбаламученной боями воде свои площади, парки, улицы, сады, громады особняков и тесноту старых, под красноватой черепицей, домов и домишек. Раненый город провожал солнце и нетерпеливо ждал ночной темноты. Солнца не было видно — оно уходило за поросшие лесом горы, прикрытое дымовой завесой двухдневного боя... Оранжевое, плотное, пыльно-дымное марево висело над шпилями зданий, затушевывало даль неопределённостью и тревогой, плыло над пустынной рекой, затирало все линии, отчего всё, на что ни глянешь, казалось зыбким и далёким.
Но сады цвели. И с этим никто нечего не мог поделать. Они цвели, перебивая запахи крови, пороха, тлена. Они цвели себе, цвели так победно, будто знали, что будут одаривать людей плодами уже после — после войны, после Победы, уже при мире... Люди этого не знали, они надеялись, ждали. Но знать точно? Нет, не знали... Цвели сады. Над окопами, над свежими могилами, над окровавленными бинтами, над стонами раненых, над безмолвием мёртвых. Даже покалеченные войной деревья вернула к жизни весна, и они развесили молочно-розовые облачка цветов над пулемётными точками, над дотами, над пушками, танками, над солдатскими полевыми кухнями. Цвели сады. Хитроумная оптика стереотрубы приближала, увеличивала, умножала цветовое раздолье — на, любуйся, радуйся, по лепесточку разглядывай каждый цветик с кружащей над ним пчёлкой!
Но не радовало всё это, выводило из себя командира отделения артиллерийской разведки сержанта Игоря Копьёва — сады затрудняли наблюдение. Да и не до красоты сегодня — трудный, тяжелый выдался день. Не то, что вчера. Вчера подразделения сходу ворвались в город, вклинились в фашистскую оборону и без особых потерь пробились почти до самого центра. А сегодня бой уткнулся в площадь, отхлынул, увяз, замотался в хороводе улиц, переулков, проходных дворов. Дважды откатывались батальоны стрелкового полка майора Полякова, наступавшие вдоль реки, по её берегам. Штурмовые группы, неся потери, вклинивались, вгрызались в систему опорных пунктов врага, но безуспешно...

БИЛЕТ В ПРОШЛОЕ

Сергей Васильев Что затосковал, дружище? А помнишь лес в сентябре, почти метровый слой желтых листьев под деревьями? В них хотелось зарыться, вдыхая терпкий аромат еще не увядшей листвы, дополненный всеми запахами ранней осени. А потом кувыркаться в этом шелестящем море, радоваться звенящей тишине, прохладному воздуху и ослепительному солнцу. Перевернуться на спину и так долго лежать, глядя в бездонное, голубое небо, лишь изредка разбавленное белым снегом облаков. Порою казалось, что это снежные горки, созданные для фристайла. Стать на лыжи и запутаться в мягких, пушистых лабиринтах, ведущих в бесконечность. Вот и сейчас эти облака видны в окно иллюминатора. Только ты смотришь на них сверху, и кажется, что опрокинулось небо, перевернулось, оно уже под тобой, только нет беспредельной синевы, что той осенью… И нет тебя, такой юной, красивой, пахнущей травой и легким дымком от костра. Когда ты с разбегу зарылась в эти листья рядом, и вы еще долго дурачились, прячась друг от друга в мягкой толщине осеннего ковра. А листья, желтые, красные и еще не потерявшие зелень, кружились, падали, и этому их дождю, казалось, не было конца.

КУРЬЕР ОСОБОГО НАЗНАЧЕНИЯ

Юрий Лопатин? военный писатель, журналист, лауреат МТК "Вечная Память"Это имя знают далеко за пределами Украины благодаря книгам Д.Н. Медведева, командира партизанского отряда «Победители». Николай Тарасович Приходько — один из любимых героев молодёжи советской эпохи. Бесстрашный, богатырского телосложения связной разведгруппы Николая Кузнецова наводил ужас на приспешников гитлеровцев — бандеровцев и прочих украинских националистов. Автору этих строк довелось побывать на Ровенщине, в музее-квартире Н.Т. Приходько, и встретиться с племянницей Героя, рассказавшей о Николае Тарасовиче много нового.

ОН БЫЛ СЕМНАДЦАТЫМ РЕБЁНКОМ!

Юрий Лопатин? военный писатель, журналист, лауреат МТК "Вечная Память"Двадцать пять лет назад Герой Советского Союза генерал армии И. Тюленев в беседе с корреспондентом «Красной звезды» А. Кочуковым посетовал на то, что мало и сухо пишется о маршале С. Тимошенко. Журналист предположил, что это происходит из-за взваленного на Семёна Константиновича воза ответственности за неудачи первых месяцев Великой Отечественной. Являясь накануне войны наркомом обороны, он сделал далеко не всё, чтобы наши вооружённые силы успешно отразили агрессию. Но так ли это было?..

ХОЛОДНЫЕ РАССВЕТЫ У ПУЛКОВСКИХ ВЫСОТ

Юрий Лопатин? военный писатель, журналист, лауреат МТК "Вечная Память"Вчера опять подальше от переднего края перенесли командный пункт армии. Теперь куда? Позади — трёхмиллионный город. А заслоны по-прежнему зыбки — в «ниточку». Фланги и стыки между частями не прикрыты огнём артиллерии. Не хватает пушек, видно. А ведь в пустоты немцы могут хлынуть саранчой.
Не только сырость, но и страх мучил бойцов, залёгших на нейтральной полосе. Окопчик маленький — чтобы противник не заметил, и если мина рядом упадёт, вонзиться может не один осколок. Ещё страшнее быть намотанным на гусеницы танка во время неожиданной атаки врага; тут до своих позиций махом не доскочишь. А если в плен попасть к немецкой разведгруппе… Да это просто жуть. Уж лучше и не жить!

    
  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(1 голос, в среднем: 5 из 5)