СБОРНИКИ ПРОИЗВЕДЕНИЙ О ВОЙНЕ

Помни! Мир спас советский солдат!!!
Сборники произведений о войне... День Победы над фашистской Германией — одна из главных памятных дат в истории нашего Отечества! Великий подвиг народов бывшего Советского Союза и его значение для нынешних и будущих поколений обязывают нас всегда помнить об этом. И поэтому в преддверии 60-летия Победы редакция Федерального журнала «Сенатор» приняла решение об учреждении и проведении Международного творческого Конкурса (МТК) «Вечная Память» вместе с Союзом писателей России.
МТК «Вечная Память» уже давно стал главным конкурсом России, который проводится в честь юбилея Победы. В рамках Конкурса (в 2005, 2010 и 2015 гг.) в нём приняло участие более 22.000 авторов из 45 стран мира, он привлёк к себе внимание и миллионов пользователей Интернета, в т.ч. школьников и студентов, учителей школ и преподавателей вузов, ветеранов-участников Великой Отечественной войны и их потомков, которые радовались такому открытому Конкурсу в Интернете о Великой Отечественной войне и её героях.
Медиа портал Конкурса (ныне — альманах «Вечная Память») стал источником животрепещущей информации о войне и её героях, а его материалы — часто темой школьных сочинений, ЕГЭ для старшеклассников, курсовых и дипломных работ студентов...

Карусель

 

Последние записи

ДЕВУШКА НА КОНЕ

Наталья БелебаВ рубрике «60-летию победы посвящается» за два с половиной года я познакомила наших радиослушателей со многими сахалинцами — ветеранами Великой Отечественной войны. Гостями программы «Армейский час» были артиллеристы и пехотинцы, лётчики и моряки, танкисты и даже два наводчика легендарных «катюш», фронтовой шофёр, медсестры и санитарки медсанбатов и полевых госпиталей, партизаны, участники прорыва блокады Ленинграда и боев за освобождение Сахалина от японских милитаристов, люди, пережившие фашистскую оккупацию. А совсем недавно я познакомилась с гвардии старшим сержантом, командиром отделения конной разведки Юлией Ивановной Смирновой, живущей в Южно-Сахалинске.

ПОМИНКИ

Сергей ехал в деревню. Не был там уже наверно лет семь. Дед заболел, и поехать не смог, а было необходимо. Оформлял пенсию, потом стали нужны какие-то справки из сельского совета. Владимир Петрович — дедов брат, сумел всё подготовить. Нужно было только забрать.
Поездку подгадали к девятому мая, выходных два, можно успеть — всё проверить и вернуться без спешки. Старики: Владимир Петрович, которого Сергей, как и отец называл дядей Вовой, и его жена Ольга Поликарповна — тётя Оля, давно поджидали родственника и по телефону попросили племянника уговорить Сергея остаться ночевать. Отец велел уважить родню. Сергей долго препирался. Всё же два выходных впереди, но согласился.
Дорога была прекрасная, мотор новой отцовской машины ровно рокотал, из динамиков лилась модная мелодия, в открытое окно врывался тёплый, свежий и влажный ветерок. Сергею было хорошо. «Нельзя мужчине без машины» — думал он: «вот закончу институт и надо как-то покупать свою».
У дороги мелькали чёрные поля, зеленеющие колки, попадались все какие-то одинаковые деревни, казалось, и люди тут должны жить такие же одинаково-серые, неинтересные. Сергей обогнал несколько развалюх, всё москвичи да копейки. Было весело, и он посигналил какому-то дедуле с прищуром, глядящему на дорогу сквозь грязное стекло дряхлого москвичёнка. Через полчаса Сергей подъезжал к дому. Дядя Вова уже поджидал на лавочке у ворот. Постаревший, сидел в клетчатом с наградами пиджаке и серой кепке.

ТЕРЕЗА, ТРИ МИХАИЛА И ДРУГИЕ

Юрий МаксимовВечный огонь на братских могилах советских солдат, сражавшихся за свою Родину, стал всенародным благодарением за проявленное ими мужество и храбрость, за несгибаемость духа и самопожертвование во имя Победы. Оплакиваемые матерями и вдовами, они ценой своей жизни спасли мир от фашистской чумы и навечно остались в памяти народной и в воспоминаниях друзей, родных и близких. Ещё живут среди нас, но быстро уходят в вечность, участники тех сражений. Они — живая история ратного подвига, совершённого народом победителем — в самой кровопролитной в истории всех времён войне.
Участниками той страшной войны были и мой отец, и его братья Андрей и Михаил, оставшиеся на поле брани.
Светлая память им, и всем тем, кто пал и не вернулся домой, и тем, кто сохранил в сердцах память об убиенных той войны…

ЦЕЛЕБНЫЙ БОРЩ

Ночью, 4 февраля 1943 года, в шторм, высадился основной десант на побережье посёлка Южной Озерейки, в 30-ти километрах юго-западнее Новороссийска. Наступали по пояс в воде — поднималась она больше метра, прижатые многослойным пулемётным огнём, десантники в бушлатах шли вперёд. Цель одна — освобождение Новороссийска.
В бинокль комбат Кузьмин видел, как высадился его передовой отряд морских пехотинцев. Из первой роты приполз связной. Только двум ротам удалось зацепиться за взгорок метров в ста от берега.
— Почему такой огонь? — спросил комбат связного.
— Не могу знать, товарищ комбат. Слева от взгорка бьёт, терпежу нет…
Двигаться дальше мешает пулемётный огонь — ожили огневые точки противника.
— Опять не подавили береговую оборону, — вздохнул комбат. Он понимал, что в таком случае нужно идти вперёд, не останавливаясь.
Взять высоту, преграждавшую дорогу к пункту сбора с парашютным десантом, удалось только лобовой атакой под утро. Их дважды контратаковали, но высоту удалось отстоять.

СИЯНИЕ СНЕЖНОГО ДНЯ

Михо МосулишвилиФёдор Андрианович: «В начале 1943 года, примерно в марте, нас, небольшую группу пленных, привезли в польский концлагерь Крушино. Там я и познакомился с Христофором Николаевичем — попросту Форе, как все его тогда называли. Впрочем, я обращался к нему по имени-отчеству, и ему это нравилось.
Сам он также величал меня Федором Андриановичем.
Когда попадаешь в плен и делишь одну судьбу, быстро находишь общий язык, то же самое произошло и с нами...
О неслыханном зверстве обер-штурмфюрера Фалькенштейна — начальника концентрационного лагеря ходили легенды, о чем нас, «новичков», сразу же предупредили пленные-старожилы.
Обер-штурмфюрер Ганс фон Фалькенштейн служил в полку морских пехотинцев. В одной из пьяных бесед с офицерами он случайно обмолвился о фюрере, дескать, погубит нас этот фанатик — и очутился в Польше — в качестве начальника концлагеря. Видимо, это его и бесило.
Словом, как-то утром, как обычно, нас вывели на работу, и немецкие овчарки вдруг подняли лай, а стража спешно начала поправлять форму.
Вскоре из-за барака появился высокий немецкий офицер, ведя на поводке примерно трехмесячного черного дога немецкой породы. Щенок весело вилял длинным хвостом и путался в ногах у идущих следом двух офицеров и трех вооруженных автоматами солдат личной охраны. Христофор Николаевич шепнул мне: «Говорят, у Гитлера такие же доги». — «На кой они ему?» — поинтересовался я. — «Подражает Бисмарку — тоже любил эту породу».
Обер-штурмфюрер внимательно проверял нашу работу — мы копали рвы. Он довольно долго прохаживался туда и обратно, кого вытянул плеткой, кому пригрозил расстрелом.
Мы с Христофором Николаевичем работали рядышком и, когда он приблизился к ним, оба невольно побледнели. Фалькенштейн, будто нарочно, остановился перед Христофором Николаевичем, возможно, его внимание привлекла отросшая борода.

З О Р А

Василий УдалецО том, что началась война, и что жестокие бои идут на территории Союза и что наши войска, неся огромные потери, отстаивая каждую пядь земли, отступают, жители Вербовки, села, расположенного в глухомани Юго-Западной Брянщины, узнавали из редких новостей, которые приносили гости из района, находящегося на удалении тридцати километров от села. Света и радио в селе не было.
Ожидание чего-то непредвиденного и трагичного, каким-то образом усилилось, и начало волновать самых крепких и бесчувственных, когда мимо села по проселочным дорогам потянулись на восток гурты скота и обозы с беженцами, с Украины и Белоруссии.
Однажды рано утром вербовчане обнаружили в садах и на деревьях листовки, в которых Обком партии призывал земляков оказывать вероломным оккупантам жестокое сопротивление. Содержание листовки обсуждали дома, с соседями, на работе.
Колхоз продолжал жить обычной жизнью, может быть, чуть нарушенной тревожным ожиданием: что будет завтра?
Эта тревога многократно усилилась, когда по шоссе, лежащем на удалении десяти верст от села, пошли первые конвои с ранеными. Тяжелых, в сопровождении вооруженных солдат, везли на телегах, сбоку и позади, шли своим ходом, с обвязанными головами, руками солдаты. Некоторые шли, опираясь на палки, голодные, измотанные. Шли, опустив низко головы, как будто, были в чем-то виноваты.
Председатель звонил по несколько раз в район, спрашивая, какие будут указания? Но указаний никаких не было. В голосе тех, с кем он говорил, чувствовалась растерянность. Наконец он попал на первого секретаря, который просто ответил, что указаний никаких не будет, действуйте на свое усмотрение, просил принять меры по сохранности народного добра.
Раненые, а также солдаты сопровождения конвоя, рассказывали о кровопролитных боях. Наши отступают. Если в ближайшие пару, тройку дней не наступит перелом, через две недели максимум, немцы будут здесь.

СКЛЕРОЗ ИСТОРИЧЕСКОЙ ПАМЯТИ

Огнёв Александр ВасильевичДиректор Института комплексных социальных исследований РАН М.Горшков сообщил, что опросы показали: «Прошлое еще не вернулось к нам в полной мере, но в умах сограждан реставрация происходит невиданными темпами. С 1998 года в два раза увеличилось число тех, кто видит главной задачей страны возрождение «великой державы». А число сторонников создания настоящей рыночной экономики сократилось за тот же период на четверть» («ЛГ».№46-47.2004). Реформаторы жаждут остановить процесс восстановления «прошлого» в умах людей. Для этого они используют освещение событий Великой Отечественной войны. История ее деформировалась в умах многих людей. Учителя нередко внушают школьникам, что подвиги Александра Матросова, Зои Космодемьянской и других героев — миф, их не было. В исследовании В.Батшева «Власов», вышедшем в четырех томах в Германии, возносится генерал Власов, а Зоя Космодемьянская представлена «психически больной школьницей», Александр Матросов — бойцом штрафного батальона и уголовником. В книге «Война… о людских потерях в Великой Отечественной войне» Н.Шаяхметов назвал Зою Космодемьянскую террористкой и писал: «Широкую известность у нас в стране приобрел террорист-разведчик Н.И.Кузнецов». Президент В.Путин пригласил глав западных государств 9 мая приехать в Москву на празднование победы над фашистской Германией. Но около 100 депутатов Европарламента подписали петицию, в которой призывают не праздновать 60-летие Победы 9 мая 2005 г. Глава комиссии парламента Эстонии по иностранным делам в ноябре 2004 г. докатился до того, что объявил: победа СССР над фашизмом — «грубая и циничная ложь». Эстония и Литва отказались приехать в Москву для участия в праздновании 60-летия победы над фашизмом.
Д.Гранин в фильме «Победа. Одна на всех» сказал: «По всем данным, мы войну должны были проиграть». Главным и решающим фактором победы СССР А.Зиновьев назвал «тот социальный строй, который установился после 1917 года». «Комсомольская правда» под заголовком «Украденная победа» опубликовала 5 мая 1990 г. размышления научного сотрудника ИМЛ Г.Бордюкова и обозревателя газеты А.Афанасьева о Великой Отечественной войне. Они писали: «Самый «убойный» аргумент в оправдание созданной в 30-е годы системы — выигранная война. По сути дела, это последний плацдарм, на который отступили с боями сторонники системы. Логика такая: пусть даже Сталин делал все неправильно, но коли его модель общественного устройства обеспечила победу над фашизмом, то уже хотя по одному этому она была целесообразна...» Отечественная война показала огромные преимущества советского строя перед капиталистическим, это подрывает усилия реформаторов очернить суть социалистической системы и политику руководства СССР, и потому они всеми силами пытаются обесценить нашу Победу в глазах людей. Именно в этом заключается ответ на вопрос А.Смирнова: «Почему черный миф о войне получает прописку на главном телеканале страны, им исподволь вводится в массовое сознание? Почему на это тратятся государственные деньги?». Ю.Поляков посчитал, что «!власть кремлевская и власть медийная ставит перед собой совершенно разные задачи и тянут страну в разные стороны» («ЛГ».2004.№37).

ГОСПИТАЛЬНАЯ ПОВЕСТЬ

Госпитальная повесть Автор с 1922 года рождения, учительница литературы; пенсионерка, ветеран войны и труда. Окончила Московский государственный пединститут. Педагогический стаж — 30 лет.
Вера Пушкарская — автор нескольких методических пособий. В годы Великой Отечественной войны работала в госпиталях, была донором. Имеет награды: знак «Відмінник народної освіти», медаль «А.С.Макаренко», а из военных — несколько юбилейных медалей, последняя из которых — «Захиснику Вітчизни».
Поэма «Госпитальная повесть» — это страницы её жизни.

ИНТЕРМЕДИЯ

Сосо МчедлишвилиОдеревеневшие пальцы раздулись и отказывались повиноваться — они словно набухшие молочные сардельки‚ с минуты на минуту готовые лопнуть от распирающего их изнутри сока... Довольно!.. Никаких кулинарных ассоциаций!.. Обойдёмся без мясоколбасных изделий — кореек‚ ветчин‚ карбонатов‚ истомившихся от жарки в золотистом масле‚ брызжущих соком шипящих сосисок и сочных окороков‚ на розоватой‚ свежесрезанной поверхности которых всеми цветами радуги переливаются микроскопические капельки выступающего из прожилок жира…
Горазд проглотил слюну и продолжив переваривать полученную на обед пшёнку‚ попытался сосредоточиться на длинном‚ разложенном на столе лицевой стороной вниз обрывке от обоев. Этот пожелтевший трофей он спас от разгорающегося в помещении пожара несколько дней тому назад и с тех пор оберегал, словно зеницу ока‚ старался не помять… Отслоившийся край шпалеры попался ему на глаза в тот момент‚ когда он, истратив все имевшиеся в наличии патроны‚ ринулся к выходу‚ однако в последнее мгновение, остановился и на секунду дольше задержался в комнате. Судя по всему‚ сработало воспоминание о недавней промашке‚ когда во время перехода через какую-то безымянную реку‚ скорее даже речушку‚ он поскользнулся и‚ упав в воду‚ промок до последней нитки не только сам‚ но и промочил свой видавший виды вещмешок. После этого вынужденного купания пришлось освободиться от всех наличествующих при нём бумажных изделий… Точнее говоря‚ пригодная для закруток газетная бумага и махорка со временем высохли — куда же им было деться‚ но вот клавиатура... Она пострадала безвозвратно и Горазд с тяжелым ощущением на сердце оставил на обочине разбухший и расползающийся между пальцами жижистый сгусток...