ВЕЛИКУЮ ОТЕЧЕСТВЕННУЮ ВОЙНУ ВЫИГРАЛ СОВЕТСКИЙ ДЕСЯТИКЛАССНИК

Вступление

профессор МГУ — логик, философ,
социолог, художник, писатель.

(Два интервью с писателем)

Имя Александра Зиновьева прогремело на весь мир в 1978 году, когда за книгу «Зияющие высоты» он был выслан из СССР. Вопреки распространенному заблуждению, сам он покинуть Родину никогда не стремился. Однако, будучи поставленным перед дилеммой «тюрьма или высылка», выбрал чужбину. Так семья Зиновьевых оказалась в Германии, в небо которой в победном 1945-м будущий доктор философских наук поднимался на штурмовике.
В преддверии Дня Победы Александр Зиновьев ответил на вопросы вашего корреспондента.

Текст статьи

Войну выиграл советский десятиклассник... Александр ЗиновьевВойну выиграл советский десятиклассник... — Александр Александрович, год назад (в 2005-м) юбилей Победы был отмечен пышно, с множеством гостей из разных стран и грандиозным салютом. Вас, как участника войны, эти торжества порадовали?
— Меня — нет. Что же касается салюта, то это был салют перестройщиков и реформаторов в честь их победы над теми, кто одержал победу в Великой Отечественной войне... (Пауза.)
— Где вас застало начало войны?
— На Украине, на границе. Как она начиналась, я видел своими глазами.
— Что в той войне было для вас самым страшным?
— Смерти я не боялся. Преодолевать страх смерти научился еще в детстве. Самым страшным для меня были растерянность, паника и хаос в первые недели войны. Бойцы бросали оружие, даже когда можно было сопротивляться, и сдавались в плен. Командиры срывали знаки отличия, уничтожали документы. Возникли проблемы с боеприпасами, едой, ночлегом. Когда в течение нескольких дней боец ничего не ел, степень его деморализации возрастала. Некоторые сдавались немцам лишь потому, что хотели есть. Все это сильно угнетало.
Однако такое состояние моментально пропадало, как только находился волевой и инициативный командир. И когда потом политрук говорил, что для выполнения задания нужны добровольцы, два шага вперед делали все. Причем в строю могло не оказаться ни одного коммуниста. Зато в нем вполне могли быть солдаты, еще вчера в панике бежавшие от врага.

— Существует выражение: «был на волосок от смерти». С вами во время войны такое часто случалось?
— А это смотря что понимать под «волоском от смерти»? Я был ранен. Пройди пуля немного ниже, наступила бы смерть. Можно считать, что я был на волоске от нее? При желании, наверно, можно. Хотя поначалу на ту рану я и внимания-то почти не обратил. Потом воевал в штурмовой авиации, где смертность была очень высокой. Штурмовики работали на малых высотах, и нашими объектами были мосты, железнодорожные вокзалы, танки. Штурмовики всегда находились под мощнейшим зенитным обстрелом, атаками «мессеров». Соответственно и риск был очень высок. И хотя Ил-2 был бронирован в самых важных местах, едва ли не про каждый вылет можно сказать, что был на волосок от смерти. Войну выиграл советский десятиклассник...
— Какая ложь о войне возмущает вас больше всего?
— Больше всего меня возмущает сокрытие социальной сущности войны и главного фактора нашей победы. Говорят о патриотизме. Да, патриотов было много. Но главным фактором победы была советская социальная организация, сложившаяся в результате революции 1917 года. Я всегда был критиком, а не апологетом коммунизма, но меня и как ученого, и как человека возмущает то, что игнорируются очевидные вещи. А до тех пор, пока очевидное будет игнорироваться, вместо реальной картины войны будем иметь фальсификацию.
— Правду о войне можно узнать у ветеранов...
— То, что очередной ветеран в очередной раз правдиво расскажет, как стрелял из пушки или ходил в атаку, для понимания причин нашей победы мало что даст. Кстати, много героев было и у немцев. Они вообще воевали очень здорово.
— И все-таки, кто из отечественных писателей написал о войне наиболее правдиво?
— Что значит «правдиво»? Есть правдивость и правдивость. Можно описать, как ходили в разведку. Или описать, какими мы были дружными. И это — правда. Но была и другая правда. О ней не писали! Война была реальной жизнью страны, огромного народа. И все социальные явления мирного времени имели место и во время войны, и порой в более острой форме. Никуда не исчезли ни стукачи, ни трусы, ни хапуги, ни все остальные. Да, правдивых описаний отдельных эпизодов войны много. Написаны и прекрасные литературные произведения. Но глубокого социального анализа Великой Отечественной войны в литературе я не встречал. Более того, до сих пор нет и научного понимания войны и всей советской системы. В 1983 году Юрий Андропов признался, что мы до сих пор не поняли советской системы. Так вот, мы не понимаем ее до сих пор.
— Вы как-то сказали, что войну выиграл советский д е с я т и к л а с с н и к...
— Это, конечно, литературное выражение. По аналогии с высказыванием Бисмарка, который по поводу победы в битве при Садовой в 1866 году в войне Пруссии против Австрии сказал, что ее одержал прусский народный учитель. Имелось в виду, что прусская армия на тот момент имела более хорошее образование, нежели армия ее противника. Я же имел в виду следующее. В предвоенные годы системе образования в СССР уделялось первостепенное внимание. Во всем мире советская школа 1930-х годов была беспрецедентным явлением. Тогда удалось обучить миллионы людей. Причем советская школа не только давала хорошее образование, но и воспитание на основе образования.
Войну выиграл советский десятиклассник... В результате в конце 1930-х армия стала пополняться молодыми людьми, имевшими среднее образование. Колоссально повысился интеллектуальный уровень призывников. Кроме того, была создана масса военных училищ и академий. С началом войны подготовка офицерских кадров пошла в ускоренном варианте. Вчерашние десятиклассники очень быстро становились командирами Красной Армии. Часто более хорошими, нежели те, кто, не имея образования, давно служил в армии. Из числа вчерашних десятиклассников стали рекрутироваться кадры для штабов, разведки. Ведь одной из причин поражения фашистской Германии стал возникший в ходе войны дефицит офицерского состава. А наша армия, несмотря на огромные потери, дефицита в командном составе и штабных работниках не испытывала.
Войну выиграл советский десятиклассник... Александр А. Зиновьев— Задам главный вопрос: каковы основные причины победы Советского Союза в Великой Отечественной войне?
— Действительно, это самый главный вопрос. Сработал комплекс факторов, хотя значимость их различна. Но решающий фактор для меня очевиден. Это тот социальный строй, который установился после 1917 года. Называть его можно по-разному. Например, реальный социализм. Все остальные факторы сыграли свою роль только потому, что существовал этот главный фактор.
Тот человеческий материал, который принимал участие в войне, был подготовлен и воспитан советской системой, обучен в советских школах и институтах. Часто говорят, что в войне победил народ. Какой народ? Не какой-то абстрактный народ, а советский народ. Да, среди факторов, способствовавших победе, был патриотизм. Но его значение нельзя преувеличивать. Я войну видел в самых ее глубинах. На одного Александра Матросова приходились десятки людей, стремившихся отсидеться в тылу. Люди были поставлены в такие условия, что вести себя по-другому было просто нельзя. В атаку шли по команде, а не добровольно. Героизм был. Но этот героизм во многом был вынужденным. Героизм — временное явление. А долговременно работает организация, система. И в годы войны вся наша жизнь была организована так, что миллионы людей шли в армию, где героически сражались. Не будь такой системы, не было бы и этого. А речь шла о жизни целого народа.
Войну выиграл советский десятиклассник... Абсурдно также мнение, будто советские люди сражались за Родину, но не за советский социальный строй. К началу войны для большинства советских людей коммунистический строй стал их образом жизни, а не политическим режимом. Отделить его от массы населения было просто невозможно. Желали люди этого или нет, любая защита ими себя и своей страны означала защиту нового социального строя. Россия и коммунизм существовали не наряду друг с другом, а в единстве.
Среди факторов, способствовавших победе, можно назвать и огромную территорию страны, и бездорожье, и зимние морозы, и помощь союзников. Но, повторяю, не это было главным. Да, помощь союзников имела значение, но совсем не такое большое, как об этом заговорили в 1990-е годы. Союзники включились в войну с целью сделать проникновение русских в Европу минимальным. В этом причина открытия ими второго фронта. В 1943 году после Сталинграда и Курской битвы стало ясно, что победа будет за нами. К Тегеранской конференции Сталин уже завоевал себе место ключевой фигуры в мировой политике. В значительной мере уже он манипулировал поведением лидеров западных стран.
А у нас до сих пор происходят поразительные вещи. Отмечая День Победы, даже не упоминают имени Верховного главнокомандующего. Это все равно, что наполеоновские войны без Наполеона! Я в университете задаю студентам вопрос о том, кто был Верховным главнокомандующим? Никто не знает! Называют Жукова, Конева, но не Сталина! Но это же возмутительно! В 1978 году за книгу «Зияющие высоты» меня выслали из СССР, и 21 год я был вынужден жить в Германии. Готов засвидетельствовать, что там никому в голову не приходит написать историю гитлеровской Германии без Гитлера. У нас же получается, будто война прошла без Сталина. Это чудовищно!
— Поговорим о современных проблемах. Почти год научное сообщество обсуждает перл «Зачем нам нужна Академия наук?», выпорхнувший из уст одного из знатных реформаторов. Как справедливо заметил профессор Виталий Рассохин, «самый продвинутый (в ВТО) министр высказал такое понимание роли науки в судьбе страны, каким вполне мог бы блеснуть любой «конкретный пацан». Как ученому вам небезразлично будущее отечественной науки. Ждете позитивных перемен от ее реформирования?
— Нет. Но меня не удивляет, что эпидемия реформаторства, охватившая все важнейшие сферы бытия, добралась и до науки. Реформаторы стремятся упразднить науку за ненадобностью. В конце концов оставят лишь ничтожную ее часть. Во-первых, для престижа страны и, во-вторых, для практических нужд уже реформированной и якобы успешно прогрессирующей экономики. И это понятно всем россиянам. В первую очередь самим ученым, которых за ненадобностью выбрасывают на свалку истории. По-моему, все настолько прозрачно, что никакие разъяснения здесь не нужны.
Войну выиграл советский десятиклассник... Впрочем, хочу обратить внимание читателей «Родной газеты» на тот аспект реформы науки, который замалчивается. В советское время средств на науку не жалели даже в самые тяжелые годы. И если беспристрастный исследователь попробует оценить полученные тогда результаты, он подтвердит, что советский прорыв в науке и в образовании превосходит все то, что знала мировая история. Вместе с тем важен и социальный аспект этого феномена. Научные учреждения создавались не просто как явления в сфере профессионального познания, а как организация граждан в коммунистические коллективы, бывшие фундаментальными частичками ткани общественного организма. Причем самых образованных и интеллектуально способных граждан. И хотя сотрудники научных учреждений и не осознавали социальную роль этого фактора, объективно научные клеточки были важнейшим компонентом социальной организации общества как общества коммунистического типа. Было бы странно, если бы реформаторы в конце концов не добрались и до них. Задуманные ими преобразования в сфере науки, какой бы фразеологией они ни прикрывались, будут иметь в качестве реального результата не подъем науки, а ликвидацию большинства научных учреждений, сохранившихся с советских времен.
— Что и наблюдаем. А каковы ваши впечатления от работы отечественного телевидения?
— В принципе телевидение у нас выполняет такие же функции, какие оно выполняет на Западе. Является важным орудием идеологического воздействия на народ России. Вместе с тем российское телевидение выполняет и важную дополнительную функцию — оно навязывает народу ощущение подавленности. Данная функция превращает российское телевидение в абсолютного монстра. На Западе ничего подобного нет.
Войну выиграл советский десятиклассник... Что же касается личного опыта общения с работниками телевидения, то могу сказать, что в России есть профессионалы высокого уровня. Меня регулярно приглашают принять участие в той или иной телевизионной передаче. Но не раз бывало так, что во время съемок я часами подробно рассказывал о чем-то очень важном. Затем телевизионщики вырывали из моего выступления отдельные фразы и вклеивали их в совершенно иной контекст.
— Как вы можете охарактеризовать идеологическое состояние российского общества?
— Если кратко, то как идеологический хаос. Россию толкают на путь деградации, ведущий к гибели. В таких условиях страна, безусловно, остро нуждается в идеологии, которая была бы способна противостоять давлению с Запада. Без такой идеологии нам не выстоять.
Вспомним, что холодная война велась против нашей страны прежде всего как война идеологическая. Кризис советской системы начался как кризис идеологии. Только потом он перерос в кризис управленческий, экономический, культурный и т.д. И самый жестокий разгром во время горбачевско-ельцинского антикоммунистического переворота произошел в идеологической сфере. Наступило состояние полной растерянности и идеологического беспредела. Повторяю, от решения идеологических проблем никуда не уйдешь. От этого зависит дальнейшая эволюция страны.
— В годы перестройки так называемые "демократы" вылили бочки дерьма на советскую систему, упрекая ее в том, что она не может обеспечить людям такой же уровень жизни, как в ведущих странах Запада. Поначалу эти господа обещали народу, что в результате реформ он станет жить гораздо лучше. Как на Западе. Как были реализованы эти обещания и кто в действительности стал жить лучше, теперь хорошо известно. При существующей социальной системе задача, озвученная реформаторами, в принципе может быть решена?
— Нет. Степень эффективности возникшей в результате реформ социальной системы очень низкая. Это проявляется во многих существенных аспектах. Для меня очевидно, что существующая система неспособна не только решить эту задачу, но и отстоять страну от внешней агрессии, не допустить превращения России в колонию стран Запада. Эта социальная система в принципе исключает подъем России. Войну выиграл советский десятиклассник...
— За последние двадцать лет наша страна не раз шла на односторонние геополитические уступки. В итоге были утрачены многие из тех завоеваний, которые оплачены кровью миллионов наших сограждан. Сегодня так называемые стратегические партнеры из Вашингтона и западноевропейских столиц ждут от России новых уступок. Вал критики идет по нарастающей. И все-таки, Александр Александрович, несмотря на столь безрадостный «пейзаж», возможен ли в будущем русский реванш?
— Я думаю, что никакого реванша не будет. Слишком низко пала страна. И потом, кто будет брать реванш? Раньше определенным образом воспитанные люди были способны идти на жертвы. А те поколения, которые идут нам на смену, заняты собой. Им мало дела до будущего России.
Чтобы взять реванш, моих и ваших усилий явно недостаточно. Для решения таких задач нужны большие силы. А что мы имеем? Если прежде люди, способные пойти на жертвы, исчислялись миллионами, то теперь их десятки, если не единицы. Изменилась и международная обстановка.
О каком-то реванше можно будет думать, во-первых, после того, как потерпит крах стратегия глобализации, которую сегодня реализует западный мир во главе с США. Во-вторых, если к тому времени в России подрастут поколения, воспитанные в духе критического отношения к современной действительности. В-третьих, если будет выдвинута новая идеология социальных преобразований. Эта идеология должна быть более совершенной, чем марксизм, который стал достоянием истории и за которым уже никто не пойдет. Должна сложиться организация, стоящая на позициях этой идеологии и пропагандирующая ее. В-четвертых, должен накопиться практический опыт. Поэтому даже при самом благоприятном стечении обстоятельств на подготовку реванша уйдут десятки лет. Я русский человек и все происходящее с Россией переживаю очень болезненно. Был бы рад дать более оптимистичный прогноз будущего моей страны. Но как ученый, Олег, сделать этого я, к сожалению, не могу.
БЕСЕДОВАЛ ОЛЕГ НАЗАРОВ
 

 

ВОЙНА ДЛИНОЮ В ЖИЗНЬ

Накануне празднования 60-летия Победы в Великой Отечественной Войне мы попросили Александра Зиновьева рассказать нам о своём участии в войне с фашистской Германией, о своей оценке событий шестидесятилетней давности. И не только об этом:
Войну выиграл советский десятиклассник... К Дню памяти Александра Зиновьева— Александр Александрович, прежде чем рассказать о войне, поясните, пожалуйста, о том, что это была за группа заговора против Сталина, в которой вы участвовали в конце 1930-х годов, будучи еще юношей?
— Я принадлежу к довоенному поколению. Так я называю тех, кто окончил среднюю школу в 1938-1940 гг., и кто перед самой войной готовился к самостоятельной сознательной жизни.
Войну выиграл советский десятиклассник... Но при этом моя судьба не типична. Она — исключительна, потому что я уже в школьные годы стал антисталинистом и участвовал в террористической группке, которая планировала убить Сталина. В какой-то мере это было мальчишеством.
— В группе были ваши ровесники?
— Да. Мы не могли реализовать свои намерения, ведь это было не так просто организовать покушение на самого Сталина. Но намерения у нас были вполне серьёзные. И если бы нас разоблачили, то, конечно же, уничтожили бы. В это же время, в 1939 г. я окончил школу и поступил в Московский Институт философии, литературы и истории (был такой институт, его во время войны ликвидировали). У нас на курсе разоблачили другую группу, тоже антисталинистскую. Они тоже готовили покушение. Их репрессировали, конечно. Не знаю, что стало с их руководителями, а участникам группы дали по 25 лет срока. Одного из них я уже встретил после 1956 г., он отсидел 18 лет в тюрьме. Так что это было очень серьёзное дело.
Войну выиграл советский десятиклассник... Но получилось так, что я был арестован не за принадлежность к этой группе, а за выступления против культа Сталина, по доносу друзей. К тому времени у меня уже сложились свои взгляды, от которых я не отказываюсь до сих пор. Но когда следователь меня допрашивал на Лубянке, он не поверил, что эти взгляды я сам выработал. Ведь мне тогда не было и семнадцати лет. Следователь решил, что есть какие-то другие взрослые люди, хотел найти их. Но, возможно, у него какие-то другие замыслы были, может, потребовалось ещё к этому делу кого-то приплести, чтобы раздуть какое-то серьёзное дело.
Решили меня перевести в специальную квартиру органов безопасности. Тогда были такие места, где сотрудники встречались со своими осведомителями, агентами, вели работу. Со мной должны были жить два офицера, которым было дано указание проводить со мной время, изучать моё окружение и искать тех, кто меня всему этому обучил.
— Вам предоставлялась какая-то свобода?
— Практически никакой. Я все время должен был быть под их надзором. Выходить из квартиры мог, но вместе с ними. Но в один момент на улице у нас получилась заминка, и я ушёл.
Войну выиграл советский десятиклассник... Александр Александрович Зиновьев у себя дома-в-Москве-Чертаново— Сбежали?
— Просто ушёл. Потом уже много лет спустя узнал, что я был объявлен в государственный розыск, меня искали. Тогда я это просто чувствовал, странствовал по стране. И, в конце концов, скрылся в армии. То есть, я не добровольцем ушёл воевать, а просто скрылся в армии...
Войну выиграл советский десятиклассник... В то время было много молодых людей, которые без документов бродили по стране. Среди них были и преступники. Однажды я зарабатывал на жизнь с группой таких ребят, разгружал с ними вагоны на станции. Милиция устроила на нас облаву. Нас схватили. И предложили выбор: или нас отправят в тюрьму, или мы пойдём служить в армию. Я выбрал последнее.
— Когда вы приняли такое решение, вас ведь надо было как-то оформить. Не могли же вы назвать свою фамилию. Как поступили?
— Да, документы мои остались на Лубянке. Когда я странствовал по стране, то постепенно набирал всякие справки. Представлялся студентом, который находится по состоянию здоровья в академическом отпуске. А документы у меня якобы украли, показывал разные справки. Как их получал? Там, где подрабатывал, мне выдавали справки о том, что я работал.
Фамилию менял несколько раз, при этом старался, чтобы звучало похоже на мою настоящую фамилию, чтобы самому не запутаться. В армию пошёл в 1940 г. под фамилией Зановов. Служил на Дальнем Востоке в кавалерийских войсках.
Войну выиграл советский десятиклассник... В начале 1941 г. дальневосточная армия была расформирована, части её стали перебрасывать на Запад. Мы прекрасно знали, что будет война с немцами, и нас перебрасывают именно для этого.
— После того как вы ударились в бега, потом скрылись в армии, вы подавали о себе известия своим родным?
— Нет, меня бы тогда сразу нашли и схватили бы. Мать знала, что я скрываюсь. Вначале у меня был момент, когда я заглянул к ней в деревню. Из района туда приехал сотрудник органов, но я успел повидаться с матерью и сбежал снова.
...Войну я встретил на Украине, близко к старой границе. Начинал я службу в кавалерии на Дальнем Востоке, но затем пришлось поменять род войск. Мною заинтересовались в особом отделе, так как я проболтался одному своему другу о себе, а он донёс. Когда полк наш перебросили на Украину, мне удалось сбежать в танковый полк, скрыться теперь уже там.
— Каким образом?
— Нас выстроили по приезде. Перед нами выступил командир танкового полка. Он спросил: «Кто умеет обращаться с мотоциклом?». Должен признаться, что в жизни никогда не водил мотоцикл. Ни до этого момента, ни потом. Но поскольку я чувствовал опасность, то, не колеблясь, сказал: «Я». Командир танкистов забрал мои документы и увёз меня в свой полк.
— Как же вы выкрутились? Ваш обман открылся бы, причём сразу.
— Никак не выкручивался. Просто признался, что не умею водить мотоцикл. Меня оставили, потому что, как это ни странно, я был единственный в полку, у кого было среднее образование. Даже у командира полка не было среднего образования! Меня поэтому ценили, я учил офицеров грамоте, помогал в штабной работе, в том числе и с переводами, так как немного знал немецкий язык.
Ещё до начала войны вышел приказ, якобы подписанный самим Сталиным, о том, чтобы тех, кто имел среднее образование и был здоровым, отбирали в авиационные школы. Я прошёл комиссию и должен был быть направлен в авиационную школу. Но началась война, я просто не успел перейти туда, и некоторое время мне приходилось участвовать в войне ещё будучи на земле.
Хотя полк был танковым, воевать на танках не пришлось. В это время уже были изобретены наши самые лучшие танки, в том числе «Т-34», но они не были введены в серийное производство. Начало войны сопровождалось паникой и отступлениями пешим образом, без танков…
— Вы не могли бы вспомнить первые дни войны подробнее?
— О том, что война вот-вот начнётся, мы хорошо знали. Уже 19-го июня нам выдали «смертные» медальоны с нашими данными, в том числе и с информацией о группе крови. Мы прятали эти медальоны в специальный кармашек брюк. Покинули казармы в этот же день, вышли на боевые позиции. Но затем нас почему-то вернули в казармы, танки поставили в парк, снаряды сдали на склад.
Войну выиграл советский десятиклассник... Потом мне стало известно, что причина этой нелепости: Сталин хотел любыми средствами оттянуть начало войны. Все-таки к войне технически мы не успели подготовиться, нам не хватало пары лет, чтобы вооружить армию современным оружием. Кроме современных танков, у нас не было и самолётов. Лучшие самолёты, гениальные «Ил-2», на которых мне потом приходилось летать, тоже были изобретены, но в серийное производство они были пущены только через год...
Мне приходилось принимать участие в боевых действиях на направлении: Минск — Орша — Смоленск. В это время я был дважды ранен. Но раны были не очень серьёзные: одна совсем пустяковая, вторая — серьёзнее (пуля царапнула плечо). Но я не пошёл все равно в госпиталь и правильно сделал. Через несколько дней рука прошла, и я мог двигать ею. А армия наша отступала и порой так стремительно, что бросали госпитали, не успевали вывозить раненых. А немцы всех их расстреливали, я знаю такие случаи.
— Вначале войны очень много наших солдат сдавалось в плен, и вы видели, как это происходило.
— Да, известно, что тогда сдалось в плен около трех миллионов человек. Но это происходило не так просто. Ведь сдавались в плен не сами солдаты. Сдавались целые армии, корпуса, огромные подразделения.
На эту тему очень много написано. Обвиняют обычно сталинское руководство. Но я считаю, что это несправедливо. Немцы очень хорошо подготовились к войне, у них был опыт, целеустремлённость. Они хотели войну закончить уже осенью и седьмого ноября планировали устроить свой парад на Красной площади. Поэтому напор был мощнейший. Как бы мы ни готовились, все равно выдержать это было невозможно. Армии сдавались потому, что они окружались. Войну выиграл советский десятиклассник... Их лишали средств питания, не было амуниции, снарядов. Они попросту не могли функционировать. Попробовали бы критики, считающие, что все равно можно было сопротивляться, перенестись туда сами. Знаете, как говорил Шота Руставели: «Каждый мнит себя стратегом, глядя бой со стороны» …
— Вы рассказывали в одном из интервью, что сами тогда отказывались сдаваться в плен.
— Что значит «сам»? Я был не один. Один же не будешь сражаться. Это все относительно. Да, я не снял знаки отличия, не бросил оружия. Группа, в которой я оказался, прикрывала отступление части. Нас было несколько человек. Когда немцы пошли на нас, мы стали стрелять. Они решили не рисковать и просто обошли нас. Мы посмотрели: немцев нет. Пошли догонять часть. Когда догоняли, видели, что какие-то из частей немцами были уже окружены.
Сейчас все это трудно объяснять в чётких формулировках, настолько сложная была реальность. Какое-то множество солдат, офицеров сняли знаки отличия, мы не стали это делать. Это не значит, что мы отличались от них большим героизмом. Порой было даже неизвестно, где находятся немцы, непонятно было куда стрелять.
Войну выиграл советский десятиклассник... Мы потом присоединились к другому подразделению, которое отходило более-менее организовано, нас включили в свой состав. Нам просто повезло! Если бы мы остались с теми, кто приготовился сдаваться, то очень сомневаюсь, что я выжил бы. Когда все это началось — отступление, паника и прочее — я сразу себе сказал, что сдаваться в плен ни при каких обстоятельствах не буду. Я по характеру не выношу, когда меня кто-то оскорбляет, обижает. Обязательно бы вспылил, и меня сразу бы прикончили…
Я не одобряю сдачи в плен. Но я видел, что сопротивляться могли только отдельные подразделения, и они это делали. Нельзя представлять все так, что все сдавались. Бои шли, и немцам причинялся очень серьёзный ущерб. Несмотря на большие потери, было сделано великое дело: был сорван блицкриг. Это самое главное наше достижение начального периода войны. Фашистов поставили в такое положение, что они были обречены на длительную войну, а к этому они не были готовы и не умели этого делать. Они ведь даже зимнюю форму должны были подвезти только к своему параду на Красной площади. Из-за этого они даже замедлили наступление на Москву, что и использовало наше командование.
— Когда вы перешли в авиацию, в которую вас определяли вначале?
— В авиационную школу попал в конце 1941 г. Учился сначала в одной авиационной школе, на истребителя. Но учились мы на таких машинах, которые уже устарели и были сняты с вооружения уже в самом начале войны. Потом приходилось быстро переучиваться. В другом училище я стал учиться на штурмовика.
В 1942 г. у нас был перерыв в учёбе. Многих курсантов временно отчислили и направили в наземные войны. Это было связано со Сталинградской битвой. Поскольку я до этого был танкистом, меня направили снова в танковые войска. Участвовал в операциях, но не в самом Сталинграде, а севернее. Вернулся в авиационное училище вместе с уцелевшими. Окончил его в 1944 г. и уже остаток войны до конца был в различных штурмовых полках. Прошёл Польшу, Германию, был в Чехословакии, Венгрии, Австрии.
Закончил войну 11 мая 1945 г. Хотя война фактически завершилась, одна немецкая армия не хотела сдаваться нам, хотела сдаться нашим западным союзникам. Командовал той армией генерал Шернер, до сих пор помню его фамилию… Мы летали на них, обстреливали, бомбили, чтобы помешать им уйти к союзникам.
— У них не было самолётов, чтобы защищаться?
— Нет, уже не было. Наша армия стала господствовать в воздухе уже с 1944 г. И вообще с этого времени вся инициатива находилась в руках Советской Армии.
Войну выиграл советский десятиклассник... Последние воздушные бои с немцами у нас были при штурме Берлина. Тогда впервые немцы использовали турбореактивные самолёты «Мессершмидты-263». Мне пришлось повстречаться с ними однажды. Их взлетело всего два самолёта. Мы не истребители, чтобы вступать с ними в равный бой. Штурмовики, чтобы защитить себя, замыкали круг, а стрелки обстреливали вражеские самолёты из пулемётов. «Мессершмидты» пытались атаковать, но мы отстреливались. Потом наши истребители помогли. Один «Мессершмидт» они сбили.
К этому времени все вражеские аэродромы были разрушены. И эти «Мессершмидты» взлетали с очень широкой автострады «Берлин — Варшава». Мы и её разбомбили. Тогда у них уже никто не мог подняться в воздух. Когда мы летали на армию Шернера, то в воздухе уже совсем не было немецких самолётов. У них даже серьёзной зенитной артиллерии не было, стреляли из винтовок, пулемётов.
— Вы видели в эти годы много людей в экстремальной ситуации. Что вас больше всего поразило, запомнилось из поведения, действий, слов? Не сколько героического, а просто неординарного.
— Происходили самые разнообразные события, поразить чем-то кого-то было трудно. В ходе войны, конечно, совершались и ошибки. Я не просто участвовал в войне, а был наблюдателем, исследователем. Намерение исследовать реальность у меня возникло ещё в школьные годы. В войну я все наблюдал и мотал на ус. Но не сразу научился разбираться, давать правильную оценку.
Войну выиграл советский десятиклассник... Вот я рассказывал историю про девятнадцатое июня 1944 г., про то, как нас вернули с боевых позиций. Конечно, тогда я воспринимал это как нелепость, возмущался: «Чем они там думают?» …
Прошли годы. Я многое переосмыслил. Сейчас, конечно, моё понимание о том, что происходило, стало иным. Я стал рассматривать события войны, руководствуясь таким принципом: «Тебе это не нравится, но что бы ты сам сделал, будь ты на месте Сталина, Жукова?». И, как правило, я отвечал себе: «Лучше их я поступить не смог бы». Надо принимать во внимание то, в каких условиях жила страна. Предвоенные условия были необычайно трудные. Против нашей страны борьба Запада шла непрерывная. Сталинское руководство, командование, система власти и управления тех времён, самая активная часть населения — все действовали самым лучшим образом для тех конкретных условий. Поэтому я очень высоко оцениваю проведение этой войны со стороны СССР.
Гениальным было решение советской власти обратить первостепенное внимание на систему образования. Это стало одним из решающих факторов нашей победы. К началу войны мы в СССР имели образовательный уровень населения выше, чем в Германии. Можно сказать, что войну выиграл советский десятиклассник. Война стала затяжной, и она приняла такой характер, что потребовалось огромное число людей с образованием. Очень быстро готовили огромное количество лётчиков, всю авиацию укомплектовали. Буквально за два-три месяца мальчишки становились хорошими пехотными лейтенантами. А если бы ребята были малограмотными, они бы не смогли обучиться и летать на первоклассных машинах. То же самое и с артиллерией, и с танковыми войсками. Огромное количество людей было занято и в штабах. Это почему-то замалчивается. А ведь разведка, штабная и пропагандистская работа — все это тоже играло огромную роль. Эту работу выполняли образованные люди, как минимум десятиклассники. Один из факторов поражения немцев состоит в том, что у них был дефицит офицерского состава. У нас его не было.
Войну выиграл советский десятиклассник... Если говорить о героизме. Не думайте, что люди такие героические все были. Как правило, люди уклоняются от боев, лишений, опасностей. На одного Александра Матросова приходилось десяток таких, которые стремились уклониться. И массовый героизм, действительно, был, но не потому, что люди бросались сознательно совершать поступки. Ведь сама возможность для героического поступка была не у всех. Подавляющее большинство не имело вообще возможности как следует повоевать. Трудно подсчитать, но значительная часть солдат была убита, не сделав ни одного выстрела…
— Расскажите, пожалуйста, о ваших операциях, о боевых наградах.
— Я не хотел бы подробно говорить на эту тему. Ведь все время в армии я находился в бегах. И у меня был целый ряд случаев, когда я представлялся к наградам, но не мог их получить. Или получалось так, что по тем или иным причинам награды отпадали.
В связи с этим могу рассказать только об одном эпизоде. Я всегда был равнодушен к наградам, а после этого случая и вовсе укрепился в своём отношении к ним, преодолел все, что касается тщеславия.
Война шла уже в Германии. Мы штурмовали две немецкие крепости Глогау и Бреслау, окружённые нашими войсками. Они долго сопротивлялись. Сражения шли так, что в одном доме были немцы, а в другом — наши. Использовать тяжёлые бомбардировщики мы не могли. Нужно было вести буквально точечный обстрел. Могли участвовать только штурмовики. Но для этого надо было сначала сфотографировать с воздуха место, тщательно изучить расстановку сил.
Направили на задание меня, так как я считался плавным лётчиком, то есть не совершал во время полёта резких движений. В мою машину установили кинофотопулемет. Я должен был делать снимки. Надо было пикировать на город, не дёргая машину, максимально плавно. Это было опасно, так как с земли вёлся ураганный зенитный огонь. От обстрела обычно мы уходили, маневрируя, а тут передо мной стояла задача: идти плавно, как раз не маневрируя... Что я и сделал. В этот полет моя машина получила тридцать две пробоины. До аэродрома я не дотянул и сел чудом. То, что я снял, использовали и штурмовики, и артиллерия наземных войск. Командующий наземной армией представил меня за один этот полет к ордену Боевого Красного Знамени.
Войну выиграл советский десятиклассник... Но потом произошла следующая история. К нам в полк прислали из политотдела одного майора, которому потребовалось дать боевую награду. Для этого он должен был поучаствовать в боях. Посадили стрелком ко мне как к плавному лётчику. А полёты тогда уже были совершенно безопасными. Я и решил похулиганить. Начал дёргать машину. Майора вырвало, он никогда до этого на самолётах не летал. Когда мы вернулись назад, я, угрожая ему пистолетом, приказал ему вымыть машину.
— А он не хотел этого делать?
— Отказывался! Я же лейтенант, а он майор. Но я заставил его почистить машину, наставив на него оружие. Он подчинился. История на том и кончилась бы, но он растрепал об этом. Я получил десять суток ареста, и меня отставили от моей награды. А его наградили орденом Боевого Красного Знамени!..
Если здраво рассуждать, конечно, поступили правильно: какой-то лейтенант угрожал пистолетом майору из политотдела армии! За это я вовсе мог угодить под трибунал. Но мне учли мои заслуги, и я отделался просто 10 сутками.
— В армию вы скрылись, вам приходилось и далее таиться, вы вступали в противоборство с вышестоящими офицерами… У вас получается какая-то война в войне.
— Да, именно: война в войне. Время от времени, в одном полку на меня начинают накапливаться материалы, ведь шила в мешке не утаишь, мои взгляды все равно прорывались наружу. И тогда я использовал любую возможность, чтобы перебраться в другую часть. Это нельзя истолковывать как дезертирство. Я же не в тыл куда-то удирал, а оставался на фронте, меняя войска. Я считал вообще, что самое безопасное место для меня там, где убивают… Там меньше всего ищут. Это действительно так. Когда война кончилась, тогда исчезло то, что можно назвать «фронтовой свободой». Я наиболее удобнее себя чувствовал себя в таких ситуациях, когда была опасность, когда могли убить.
— Ваша личная война началась до этой войны и продолжилась после неё. Всю вашу жизнь можно назвать войной?
— Да, я всю жизнь живу фактически в бою. С мальчишеских лет я выработал для себя мое понимание реальности, которое принципиально отличается и от официальной коммунистической идеологии, и от западной. Отстаивал его, не считаясь ни с чем. С юности я научился преодолевать чувство страха и настолько основательно научился, что после этого, ни одного поступка в жизни я не совершал под влиянием страха.
У меня был год ужаса после того, как я сбежал с Лубянки и скрывался по стране. Никому не пожелаю такой жизни… Когда я попал в армию, для меня это был как рай земной. Как бы там трудно не было, но у меня были гарантированная еда, место для сна. Моя жизнь сложилась так, что в первый раз в жизни я спал на отдельной койке только когда оказался на Лубянке. До этого у меня никогда не было отдельной кровати, я жил с родными в одной комнатушке площадью в десять квадратных метров, а нас было восемь человек.
Войну выиграл советский десятиклассник... Когда война с немцами началась, я, признаюсь, даже обрадовался. Нас воспитывали как патриотов, в духе слов: «Чужой земли мы не хотим, но и своей ни пяди не отдадим». С этими убеждениями и воевали. Вначале войны у меня было такое шутливое стихотворение: «Наступила она — долгожданная война». Я же не мог предвидеть каким кошмаром она станет…
Я много видел, как люди испытывали страх, в том числе и когда капитулировали, сдавались немцам — ведь люди были просто в невменяемом состоянии от ужаса. Я в таком состоянии никогда не был. В военных операциях участвовал без страха, даже с удовольствием. Физически был очень выносливым, хотя и не богатырь. В какой-то мере моим спасением была моя личная война, которую я продолжал во время войны. Если бы война не началась, меня наверняка нашли бы, конечно.
— Если начало войны вы восприняли с такой своеобразной радостью, вы же не могли огорчиться, когда она закончилась?
— Как бы вам сказать… Во время войны люди жили. В трудных условиях, но жили. Война — это жизнь, но жутко тяжёлая. И ужасающе скучная. Я однажды об этом написал в стихотворении следующее:

Войну выиграл советский десятиклассник...
«Война есть ожидание конца,
Души незаживающая рана.
Банальна суть: убитые молчат,
Живой пройдоха подвиг превозносит,
Случайно уцелевшие молчат,
Их вспоминать о том никто не хочет,
Не чувствуя за прошлое вины.
Плетут начальники военную науку,
И врут писатели романтику войны,
Очередную одуряющую скуку».

То есть война — это была жизнь, причём скучная до омерзения. Естественно, я был рад, что это кончилось. Но для меня не кончилась моя личная война. И она продолжается до сих пор.
Войну выиграл советский десятиклассник... Если бы меня официально признали бы за то, что я сделал в своей жизни в науке, в логике, в социологии, в литературе, то трудно сказать, как сложилась бы моя судьба. Но официального признания у меня не было и нет. И не будет. Меня все время держат в таком состоянии борьбы. Мне сейчас идёт восемьдесят третий год, но я все равно пишу, работаю, развиваю новые идеи. Моё сражение закончится тогда, когда прекратится жизнь…
— Кто ваши враги?
— Во время войны враг был ясен, но немцы не были моим личным врагом. Немцы и Германия были врагом страны. Во время войны я выполнял просто долг. И вёл себя, как положено вести мужчине. Но я не могу назвать ни одного немца, про которого я бы сказал, что это мой враг. Моими личными врагами были другие люди: они были и до войны, и во время неё (и это не были немцы!), и после войны.
С юности я видел и понимал, что все то, что говорит идеология и пропаганда — это ложь. На самом деле все обстоит по-другому. Нам, например, прививали марксистские убеждения, учили про базис и надстройку и так далее. Но я-то видел, что это все — чушь! Я ещё в школьные годы ставил, например, вопрос: «Был до революции коммунистический базис или нет?». Не было его! Как на самом деле появилось советское общество? Появились идеи, они стали распространяться, появились революционеры, Ленин, организация профессиональных революционеров, разразилась революция. Представился случай, и группа революционеров во главе с Лениным захватила власть. Эта группа стала создавать новую систему власти — советскую. И уже эта система власти стала создавать новый экономический базис: национализировала земли, фабрики, заводы. Уничтожили феодальную систему, капиталистов, стали проводить коллективизацию, индустриализацию. Вот что было на самом деле! Эта реальность ничего общего не имела с марксистским учением.
Ещё в школьные годы меня за это вызывали в соответствующие органы, с меня брали подписку, чтобы я не говорил об этом. Люди даже говорили мне: «Может быть, ты и прав, но об этом нельзя говорить. Есть линия партии, установки и ты должен всему этому следовать». Поэтому кто был моим врагом? Тот, кто мешал развивать мои идеи, высказывать их.
Войну выиграл советский десятиклассник... Я делал открытия в области логики. Все знали об этом. Но никакого признания! То, что я открыл тридцать лет назад, западные логики начинают разрабатывать только сейчас. А наши перед ними холуйничают. Среди них те, кто когда-то были моими учениками. Кто же тогда мой враг? Этих людей никто не заставляет, они все делают добровольно. Также обстоит дело и в понимании социальных явлений.
— Если на реальной войне оружием является винтовка, пулемёт, артиллерия, то какое у вас главное оружие против ваших врагов в вашей войне?
— У меня никакого оружия нет, кроме моего мозга. И потом ещё в молодости я выработал определенные принципы. Те люди, которые знакомились с ней, в шутку называли её «зиновьйогой». В некоторых книгах она описана. Её принципы, например, такие: я никогда никому не переходил дорогу, я отказывался от всякой карьеры, довольствовался минимумом материальных благ.
— Бывает ещё и такое оружие как месть…
— Если я и мстил, то только тем, что существовал и работал. И то, что я делал, было лучше, чем у других. Это и вызывало большую злобу. Я не стремился к обогащению, к каким-то формальным признаниям. Основное мое оружие — это то, что я писал. Что-то печаталось. Мои работы по логике признавались на Западе, там меня причисляли к крупнейшим логикам мира. Я занимался социологией. Моя работа по теории коммунизма на Западе была признана первой и единственной научной работой о коммунизме. Получил за это премию Токвиля. В России это игнорируется. Для социологов я не существую как социолог.
Я сформировался и прожил свою жизнь как мыслительная машина, всегда хотел понять, понять и только понять. Истина, истина и только истина! Любой ценой, несмотря ни на что. Я вёл и веду свою войну. В ней были потери и достижения. Не могу сказать, что моя жизнь проходила в нищете, я умел зарабатывать на жизнь, стал и кандидатом наук, доктором, профессором.
Войну выиграл советский десятиклассник... На жизнь я не жалуюсь. Когда говорю, что социологи не признают, это не жалоба, это констатация факта. Как человек, понимающий законы бытия, считаю, что это нормально. От людей я другого и не жду. Более того, если бы так получилось, что мою кандидатскую диссертацию о «Капитале» Маркса приняли, это сработало бы в пользу марксизма. Там ничего антимарксистского не было. Я был бы признан марксистом. Но это могло бы испортить мне жизнь! Поэтому я благодарен моим врагам за то, что всю жизнь они меня держали в хорошей «спортивной» форме.
БЕСЕДОВАЛА Ч.К. ДАРГЫН-ООЛ
 

 

НАШЕ ДОСЬЕ: ЗИНОВЬЕВ АЛЕКСАНДР АЛЕКСАНДРОВИЧ

Александр Александрович ЗиновьевВыдающийся философ, логик, социолог, писатель Александр Александрович Зиновьев — человек удивительной судьбы.
Родился 29 октября 1922 г. в селе Пахтино Костромской области в крестьянской семье, которая постепенно перебралась в Москву к 1946 году. Служил в рядах Советской Армии, принимал участие в Великой Отечественной войне. После войны окончил Московский государственный университет, где защитил кандидатскую и впоследствии докторскую диссертации. Работал в Институте философии АН СССР.
После публикации на Западе в 1976 г. романа «Зияющие высоты» был лишен всех ученых степеней, званий, лишен гражданства и выслан из СССР с семьей. За двадцать один год проживания в западной ссылке опубликовал свыше 30 книг, многие из которых стали мировыми бестселлерами. Награжден большим количеством литературных и научных премий, в том числе: Европейской премией за лучшее эссе (1978), Премией Медичи за лучший зарубежный роман (1979), Европейской премией за лучший научно-фантастический роман (1980), Международной премией Токвиля за социологические исследования (1982), Международной премией Тевере (1992). Признан одним из крупнейших логиков мира.
Войну выиграл советский десятиклассник... Вернулся А. Зиновьев с семьей на Родину лишь в 1999 году после восстановления в гражданстве, возвращения ему ученых степеней, званий, наград. Сейчас он преподает в Московском государственном университете им. М. В, Ломоносова и в Литературном институте им. М. Горького, занимается исследовательской работой в Институте философии и Институте социально-политических исследований РАН. В Московском гуманитарном университете А. Зиновьев возглавляет Исследовательский центр. Регулярно печатается в газетах, в журналах, дает многочисленные интервью, участвует в конференциях, делает публичные выступления на социальные и научные темы.
Александр Александрович Зиновьев, родившись в многодетной крестьянской семье, стал всемирно известным писателем и одним из самых выдающихся русских мыслителей XX столетия.
Планировавший подростком покушение на Сталина, он позже называл генералиссимуса самым великим государственным деятелем в русской истории.
Критически относившийся к советской действительности, зло и едко описавший её в добром десятке своих «социологических романов», он тем не менее считал коммунистическую эпоху величайшим и лучшим периодом в нашей истории. Известное крылатое выражение «целились в коммунизм, а убили Россию» принадлежит именно ему.
Высланный из страны и лишённый советского гражданства, он всю жизнь называл себя идеальным «коммунистом по психологии» и на первой же пресс-конференции в Мюнхене заявил, что не считает себя жертвой режима, но считает режим своей жертвой.
Оказавшийся в диссидентской среде, он и так и не стал в ней своим, резко негативно отнёсся к Перестройке, а на публичных дебатах с Ельциным бросил в лицо последнему обвинение в демагогии.
Всегда называвший себя объективным исследователем, далёким от политики, он тем не менее говорил, что «хотел бы погибнуть в Белом доме 4 октября», а ельцинский режим характеризовал не иначе как властью предателей и коллаборационистов.
Проживший часть жизни на Западе, обласканный западными критиками, номинированный на Нобелевскую премию по литературе, он вернулся в Россию после бомбардировок Югославии и последние годы посвятил критике прозападной глобализации.
Свои мемуары Зиновьев назвал «Русская судьба: исповедь отщепенца». Он действительно был своего рода отщепенцем: непримиримый и принципиальный неприспособленец, который мог, но не стал встраиваться ни в советскую систему, ни в западную.
В этом смысле он очень похож на Егора Летова (неслучайно последний признавался ему в симпатии): тот тоже был одиночкой-нонконформистом, объявил себя и свою группу «настоящими народными коммунистами» и считал советский период величайшим периодом в русской истории, несмотря на явный антисоветский посыл своего перестроечного репертуара.
Несмотря на всё своё отщепенство и критику коммунизма как реальности, он, конечно, был насквозь советским человеком, продуктом того общества, человеком из осуществлённой утопии. Он разделял идеалы и ценности коммунизма; признавался в благодарности Октябрьской социалистической революции за то что он и его братья — простые крестьянские дети — сумели, что называется, выбиться в люди; да и сама критика Зиновьевым СССР отталкивалась от несоответствия идеального «бумажного» коммунизма куда более сложной и приземлённой реальности.
Интеллектуальное наследие Александра Зиновьева огромно и обширно, но я бы особо выделил несколько важных его идей.
Прежде всего это, конечно, идея о национальном характере социалистической революции. С точки зрения Зиновьева, эта была прежде всего русская революция, потому что осуществлялась она в конкретной стране, с конкретным народом, в определённых исторических, климатических, материальных условиях. Особенности и результаты данной революции зависели не от теорий Маркса или Ленина, но от указанных и неуказанных объективных обстоятельств. Именно поэтому Зиновьев считал марксистскую идеологию неадекватной изучению советской реальности. С точки зрения Зиновьева, реальный коммунизм подгоняли под марксистские идеологические догмы вместо того, чтобы изучать его научными методами. Именно об этом знаменитые едкие слова Александра Александровича: «Буржуазные философы объясняли мир, а теперь советские философы этого не делают».
Философ, прошедший всю Великую Отечественную войну, яростно критиковал попытки разделить Россию и коммунизм: «Является также идеологической ложью утверждение, будто советские люди сражались за родину, а не за советский (коммунистический) социальный строй. Ко времени начала войны этот строй для большинства советских граждан стал их образом жизни, был принят как свой. Отделить его от массы населения как нечто чужеродное было практически невозможно. <...> Разгром коммунизма в России был равносилен разгрому самой России. Победа России означала победу коммунизма».
Другая важная и парадоксальная идея Зиновьева — это понимание сталинской эпохи как периода подлинного народовластия. Вопреки либеральным чёрным мифам о сталинской диктатуре, Зиновьев с бесстрастием социолога обращал внимание на тот факт, что именно во время правления Сталина на всех уровнях власти появлялись и регулярно сменяли друг друга (в том числе и посредством репрессий) самые что ни на есть выходцы из народа, выдвиженцы — люди, которые благодаря стремительно заработавшим социальным лифтам могли как вознестись на самые верхи карьерной службы, так и рухнуть вниз.
«Выдвиженец — специфическое явление сталинского периода. Это — человек, который из низов сразу, без промежуточных ступеней возносился на высокие уровни социальной иерархии. Возносился, чтобы сыграть предназначенную ему роль. Сыграв её, он обычно сбрасывался вниз, часто уничтожался в качестве козла отпущения. Предшественниками выдвиженцев были люди, которые в период революции и гражданской войны из небытия возносились на вершины власти и славы. Это была инерция революционного периода. Выдвиженцы выражали желание чуда, стремление сделать это чудо во что бы то ни стало. Они и творили чудо. Страшной ценой и страшное чудо, но чудо» — это из книги «Русский эксперимент».
Так называемый сталинский террор Зиновьев считал именно признаком народовластия. Несмотря на то что в сталинскую эпоху наблюдался высокий уровень социального неравенства, это сглаживалось высокой вертикальной мобильностью. Позже, в период Хрущёва и Брежнева, номенклатура перестанет обновляться и закрепит существующие привилегии между своими, будет морально разлагаться, что позже станет одной из причин управленческого кризиса и развала страны. Зиновьев, как и Лимонов, прямо говорил, что распад СССР был вызван не некими объективными факторами (пресловутая «неэффективность») но целенаправленными действиями предателей внутри страны.
Ещё одна глубокая мысль Зиновьева связана с характером производственной деятельности при коммунизме и капитализме. По мнению философа, есть лишь два подхода к их оценке — экономический и социальный. С точки зрения Зиновьева, коммунизм как система имел высокую степень социальной эффективности (это когда производство существует в интересах всего общества) при низкой экономической рентабельности (выгода и прибыль). При капитализме же наоборот: производство имеет высокую степень экономической эффективности, но зачастую в ущерб интересам большинства. Именно в этом принципиальное различие рыночной и плановой экономики. Знаменитые косыгинские реформы, направленные на исправление якобы недостатков советской экономики (низкой рентабельности предприятий), на самом деле разрушали рабочую коммунистическую систему хозяйствования.
Зиновьев откровенно потешался над сказками тех, кто уверял, что достаточно отменить коммунизм, и русские заживут как самые развитые страны Запада: «Один советский профессор, специалист по западным странам, заявил в Швейцарии, что и в России без «проклятого коммунизма» можно было бы жить, как в Швейцарии. Я сказал на это, что для этого нужно несколько «пустяковых» условий. Сократить население России до 10 миллионов. Прожить четыреста лет без войн. Устроить климатические и природные условия, как в Швейцарии. Открыть на каждой улице в каждом городе десятки международных банков. Предложить мировым богачам держать в них свои миллиарды и т.д. А ещё лучше устроить жизнь в России, как в Монако. Никаких налогов. Открыть на каждом углу казино. Богачи со всего мира устремятся к нам, проиграют свои миллиарды, и мы за их счёт вознесёмся на уровень самых богатых стран мира».
Философ пессимистично смотрел на планы стран постсоветского пространства уподобиться Западу, настойчиво предупреждая, что они лишь подвергнутся новым формам колонизации. Ещё до того, как появились различные антиглобалистские идеи, Зиновьев писал: «Цель западнизации — включить другие страны в сферу влияния, власти и эксплуатации Запада. Включить не в роли равномощных и равноправных партнёров — это просто невозможно в силу неравенства фактических сил, — а в роли, какую Запад сочтёт нужным ему самому. Эта роль может удовлетворить какую-то часть граждан западнизируемых стран, да и то на короткое время. Но в общем и целом эта роль второстепенная и подсобная. Запад обладает достаточной мощью, чтобы не допустить появление независимых от него западнообразных стран, угрожающих его господству в отвоёванной им для себя части планеты, а в перспективе — на всей планете». За последние 30 лет на примере собственной страны и соседних Украины и Югославии мы не раз имели возможность убедиться в правоте процитированных слов.
Александру Александровичу, конечно, было присуще пессимистическое мышление. В своём последнем труде — «Факторе понимания» — он предрекал, что человечество погибнет от собственной глупости. Возможно, что и так: видя, как капитализм доводит до истощения планету, а лидеры мировых держав всерьёз обсуждают возможные итоги ядерной войны, понимаешь, что человечество действительно зашло куда-то не туда. Тем не менее, пока люди живы, они будут лелеять надежды на построение более лучшего мира. Даже у Зиновьева можно найти и вполне оптимистические пророчества:
«Идеи коммунизма как идеал будущего общества благополучия и справедливости для широких слоёв населения, в особенности низших, а также как цель в жизнедеятельности каких-то категорий людей не могут быть истреблены, вычеркнуты из сознания и памяти человечества полностью. Они под другими названиями и в других формах живут и в странах Запада, не говоря уж о странах бывшего Третьего мира. Они возрождаются вновь и вновь в составе программ и лозунгов различных некоммунистических организаций и движений, включая даже религиозные. До тех пор, пока остаётся массовая нищета, безработица, вопиющее материальное неравенство, социальная необеспеченность, страх будущего, угнетение одних людей другими, насилие и прочие язвы современного общества, нельзя быть уверенным в том, что коммунистическое движение вновь не станет на свои собственные ноги и вновь не заявит претензии на переустройство мира».
Эдуард Лимонов, откликнувшийся на смерть Зиновьева в одной из своих «Книг мёртвых», предрекал, что философа вскоре забудут, но сейчас можно сказать с уверенностью, что это не так. Имя Александра Зиновьева пусть и не на слуху, но остаётся значимым; его наследие исследуется и обсуждается; регулярно проходят так называемые Зиновьевские чтения, которые, быть может, не так ярки, как Лимоновские, и собирают преимущественно философов и социологов, но тем не менее имеют право на существование. Я бы настойчиво рекомендовал читателям, не знакомым с творчеством Зиновьева, ознакомиться хотя бы с парой его книг, таких как «Русский эксперимент», «Русская трагедия», «Запад» или «Глобальный человейник». Они этого заслуживают.
Как говорил сам Александр Александрович, «Моё отношение к русскому народу иного рода: я принадлежу к этому народу, я есть его частица, я переживаю и разделяю его судьбу. Всё, что я писал о нём, от первой до последней строчки продиктовано моей болью и тревогой за его судьбу».

 

ХРОНОЛОГИЯ ЖИЗНИ:
В КостромеВ Костромском парке1922 — Александр Александрович Зиновьев родился 29 октября 1922 года в деревне Пахтино Чухломского района Костромской области;
1939 — Окончание школы с отличием и поступление в Московский институт философии, литературы и истории;
1939 — Арест и заключение под стражу за попытку покушения на Сталина. Побег с Лубянки;
1940-1946 — Служба в Красной Армии, участие в Великой Отечественной войне 1941-1945 в качестве танкиста и лётчика штурмовой авиации;
1946 — Студент (1946-1951) и аспирант (1951-1954) философского факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова;
1952 — Сооснователь (вместе с Г.П. Щедровицким) Московского логического кружка (МЛК), ставшего знаковым событием в интеллектуальной жизни СССР;
1953 — Вступление в Коммунистическую партию Советского Союза (после смерти И. Сталина);
1954 — Защита кандидатской диссертации на тему «Восхождение от абстрактного к конкретному» (на материале «Капитала» К. Маркса);
1955-1975 — Научный сотрудник Института философии Академии наук СССР, преподавательская работа в вузах Москвы;

С именем Александра Зиновьева связывают яркую страницу в истории Института философии, которую открыл период политической «оттепели», когда в «Дом на Волхонке» пришло поколение молодых философов, объединённых замыслом нового, научно-гуманистического прочтения наследия К. Маркса и переосмысления на этой основе ряда принципов социальной философии. Лидером этого интеллектуального движения стал А. Зиновьев, опиравшийся в своей работе на методы логики и диалектики

1960 — Защита докторской диссертации «Философские проблемы многозначной логики» и вскоре получение звания профессора философского факультета МГУ;
1962-1975 — Публикует серию книг по логике и методологии науки, которые переводятся на иностранные языки;

Среди важнейших результатов А.Зиновьева – решение основных проблем логики, связанных с многозначной логикой, проблемы логического следования; разработка оригинальной концепции комплексной логики. Он заложил основы общей теории знаков, теории определений, расширил теорию индукции, теорию доказательства, построил эмпирическую геометрию. Для большинства исчислений системы комплексной логики решены проблемы непротиворечивости, полноты, разрешимости. Зиновьев на несколько десятков лет опередил западную логику, которая лишь в конце XX века стала заниматься данными проблемами. Признан одним из трех крупнейших логиков мира.

1965-1968 — Заведование кафедрой логики философского факультета Московского государственного университета им. М.В. Ломоносова;
1968 — Снят с должности заведующего кафедрой за отказ увольнять преподавателей (Виктора Финна и Юрия Гастева), выступивших с протестом против ввода советских войск в Чехословакию;
1969 — Женитьба на Ольге Мироновне Сорокиной (Зиновьевой), ставшей до конца его дней верным спутником и соратником;
1974-1975 — Создание в условиях конспирации сатирического романа «Зияющие высоты»;
1974 — Избрание действительным членом Финской академии наук одновременно с физиком П.Л. Капицей, признание Зиновьева в качестве основателя ведущей советской логической школы;
1976 — Выход первого в истории литературы социологического романа «Зияющие высоты» в швейцарском издательстве «L‘ Age d‘ Homme», ставшего мировым бестселлером, переведенным более чем на 20 языков;
1976 — Начало опалы и предательства со стороны друзей, коллег, учеников. Уволен с работы, исключен из рядов КПСС, лишён профессуры;

Изъятие книг А.А. Зиновьева из всех библиотек СССР, исключение его имени из энциклопедий и вузовских программ, плагиат его идей в профессиональном сообществе.

1977 — Лауреат Европейской премии Шарля Вейонна за эссеистику (фр. Le Prix Européen de l’Essai Charles Veillon), за роман «Зияющие высоты»;

Вручается за произведение или совокупность творчества, которое имеет ценность свидетельства и предлагает образец плодотворной критики современных обществ, их идеологий и образа жизни.

1978 — Публикация на Западе социологического романа «Светлое будущее», ставшего последней каплей терпения советских властей;
1978 — Лишение А.А. Зиновьева советского гражданства, высылка с семьей СССР под угрозой ареста;
1978-1999 — Вынужденная эмиграция в ФРГ;

Александр Зиновьев с семьёй жил в Мюнхене, занимаясь научным и литературным трудом, публицистикой и социологическими исследованиями, работа в качестве профессора кафедры логики Мюнхенского университета. А.А. Зиновьев пережил четыре покушения на жизнь со стороны неустановленных спецслужб.

1978 — Лауреат французской литературной премии Медичи в номинации «Для иностранных писателей» (fr:Prix Médicis étranger) за роман «Зияющие высоты»;
1978 — Избрание действительным членом Итальянской академии наук;
1979-1983 — Публикация серии социологических романов и повестей, развивающих сюжет и идеи «Зияющих высот»: «В преддверии рая» (1979), «Жёлтый дом» в 2-х томах (1980), «Гомо советикус» (1982), «Парабеллум» (1982), «Нашей юности полет» (1983);
1982 — Единственный русский лауреат премии Алексиса де Токвиля («Alexis de Tocqueville Prize»). Премия в области социологических исследований вручена за исследование «Коммунизм как реальность»;

В сфере социологических исследований впервые построил научную теорию реального коммунизма, предсказал неизбежность кризиса коммунизма и тип его, дал научное описание современного западного общества (по предложенной им терминологии – западнизма), установил факт эволюционного переворота во второй половине двадцатого века и описал его сущность, дал описание социальной организации сверхобществ; описал сущность причины и последствия антикоммунистического переворота в России, описал постсоветскую социальную организацию.

1984 — Избрание действительным членом Баварской академии изящных искусств;
1984-1986 — Избрание Почетным гражданином ряда европейских городов: 1984 – Равенна (Италия), 1986 – Оранж (Франция), 1986 – Авиньон (Франция);

А.А. Зиновьев приобретает всемирное признание. Он становится постоянным гостем самых популярных в мире телевизионных передач, многочасового прямого эфира. В европейских городах проводятся литературные фестивали в честь Александра Зиновьева. Книги издаются на 26 языках, выходят общим тиражом более трех миллионов экземпляров. Академик Зиновьев становится visiting professor крупнейших университетов мира, проводит многочисленные публичные лекции и встречи с читателями. А.А. Зиновьев приобретает высокий авторитет независимого международного эксперта экстра-класса, консультирует глав правительств и президентов ряда государств по их просьбе.

1988 — Почетный профессор Университета Сантьяго де Чили;
1990 — Решением Президиума Верховного Совета СССР восстановлен в советском гражданстве;
1990 — Состоялся исторический теледиспут в прямом эфире французского телеканала «Антенна – 2», который запомнился многомиллионной аудитории Европы как дуэль русского мыслителя Александра Зиновьева и советского политика Бориса Ельцина;

По словам членов окружения первого президента России, именно после этой дуэли Б.Н. Ельцин больше никогда не участвовал в публичных политических теледебатах. Этой линии стали также придерживаться и все последующие президенты Российской Федерации.

1991 — Назвал крушение Советского Союза крупнейшей социальной катастрофой XX века, эпохой великого исторического предательства. Характеризовал СССР в качестве вершинного периода тысячелетней российской истории;
1992 — Лауреат Литературной премии «Тевере», присуждённой Итальянским центром распространения искусства и культуры (Centro italiano diffusione arte e cultura (Cidac) в 1992 г. (Corriere della Sera от 19.09.1992);
1994-2006 — Анализ общественного строя западных стран, критика глобального капитализма, прогноз мирового кризиса. Публикация научного исследования «Запад» (1994), социологического романа – антиутопии «Глобальный человейник» (1997), исследования «На пути к сверхобществу (2000) и «Фактор понимания» (2006);
1997 — Бременский государственный архив сформировал архивный фонд А.А. Зиновьева;

Работы А.А.Зиновьева и все проявления его творческой активности (аудио-, видео-, фотоматериалы, рукописи, статьи, письма, рисунки, книги, журналы и т.п.) стали рассматриваться как часть национального достояния Германии, немецкой жизни, культуры, науки.

1999 — Возвращение с семьей в Россию на постоянное место жительство в Москве;

Причиной его возвращения в Москву стало нападение войск НАТО на суверенную Югославию. В этом варварском акте Александр Зиновьев увидел возможный сценарий будущего России. Возвращение после изгнания не было встречено с энтузиазмом ни руководством страны, ни главой государства. Не было принесено официального извинения властей семье Зиновьева, не было восстановления во всех правах, не была возвращена насильственно отобранная квартира в Москве.

1999 — Из-за бескомпромиссной позиции А.А. Зиновьева по агрессии НАТО в Югославии Нобелевский комитет снимает кандидатуру А.А. Зиновьева с рассмотрения о присуждении ему Нобелевской премии по литературе;
1999 — Выдвинут на выборы в Государственную Думу РФ по списку Российского Общенародного Союза, но не был зарегистрирован по надуманному предлогу ЦИК РФ по указанию из Кремля;
1999 — Создание Исследовательского центра Александра Александровича Зиновьева;

Центр создаётся по инициативе помощника генерального директора ЮНЕСКО Владимира Ломейко и ректора Института молодёжи (сейчас МосГУ) с согласия и при непосредственном участии русского мыслителя Александра Зиновьева. При Центре появляются Школа социальных исследований А.А. Зиновьева и Школа дистанционного обучения. За 6 лет работы школы, её выпускниками стали более 200 человек, приняло в её работе около 300 человек.

1999-2006 — Работа профессором кафедры этики философского факультета МГУ, по совместительству – в Институте философии РАН. Профессор Литературного института им. М. Горького и различных учебных заведениях;

За время с 1999 по 2006 год им были прочитаны следующие курсы: «Введение в методологию социологии», «Идеология будущего», «Основы методологии социальных исследований», «Общество и сверхобщество», «Логическая социология», «Логический интеллект».
Логик Александр Зиновьев
2000-2006 — Председатель Российского общественного комитета при Государственной Думе РФ по освобождению Президента Югославии Слободана Милошевича;
2000-2006 — Президент Русского интеллектуального клуба;
Почётный профессор Московского гуманитарного университета;
Член Российской академии социальных наук;
Вице-президент Академии российской словесности;
Член Международной академии наук Евразии;

2001 — «Человек года-2001» («За выдающуюся просветительскую деятельность» в номинации «Культура», Русский биографический институт);
2005 — Вручена «Звезда Московского Университета» («За служение Истине»);
2005 — Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ) сформировал архивный фонд А.А. Зиновьева. На вечное хранение передаются подлинные документы, рукописи А.А. Зиновьева;
2005 — Книга А.А. Зиновьева «Распутье» возглавила Топ-100 Рейтинга текстов российских социогуманитарных мыслителей (проект Группы «ИНТЕЛРОС»);
2006 — Завершение работы над итоговой, суммирующей научные идеи книгой, – научным завещанием новым поколениям российских интеллектуалов – «Фактором понимания» (вышла посмертно);
2006 — Александр Александрович Зиновьев скончался 10 мая. В признание заслуг перед Россией, по решению Президента Российской Федерации В.В. Путина, похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве;
2007 — Издание общественно-политического журнала «ЗИНОВЬЕВ. Исключительный журнал»
Выставка «ИДИ!», посвящённая Александру Зиновьеву, в Государственном Литературном музее (г. Москва);

2008 — Учреждён Международный редакционный совет Полного собрания сочинений А.А. Зиновьева. Председатель Совета – ректор МГУ им. М.В. Ломоносова, академик РАН В.А. Садовничий;
2007 — I Международная конференция «Зиновьевские чтения в МосГУ»;
2007-2010 — Зиновьевские чтения проходят в Париже (Франция), Донецке, Днепропетровске (Украина), Стокгольме (Швеция), Санкт-Петербурге, Глазове, Костроме, Омске, Пятигорске, Саратове (Россия), Софии (Болгарии), Оксфорде, Глазго (Великобритания), Маниле (Филиппины);
2008 — Посмертное награждение государственным званием и медалью «Почётный гражданин Костромской области». В Костроме учреждена ежегодная Премия имени Александра Зиновьева;
2008 — II Международная конференция «Зиновьевские чтения в Московском университете»;
2009 — По решению губернатора Костромской области Игоря Слюняева установлен памятник Александру Зиновьеву в Костроме на территории Костромского государственного университета имени Н.А. Некрасова. Скульптор – Народный художник России, председатель Союза художников России Андрей Ковальчук. Открыта мемориальная аудитории имени А.А. Зиновьева в Костромском госуниверситете им. Некрасова;
2009 — Создан Российско-Баварский исследовательский Центр им. А.А. Зиновьева на базе Российского государственного торгово-экономического университета и Аугсбургского университета (Бавария, ФРГ);
2010 — III Международная конференция «Зиновьевские чтения в Российской академии наук»;
2012 — Подготовка к празднованию 90-летия со дня рождения великого русского мыслителя Александра Александровича Зиновьева. Организация Международного конгресса «Зиновьевские чтения в Костроме».

 

 

«Интер-Пресса»    МТК «Вечная Память»   Авторы конкурса   Лауреаты конкурса   Журнал «Сенатор»

 
    Пусть знают и помнят потомки!  
819 просмотров

    
  1. 5
  2. 4
  3. 3
  4. 2
  5. 1

(87 голосов, в среднем: 1.5 из 5)

Материалы на тему